Второе впечатление от выставки Модильяни в Манхеттене совсем другое, чем первое. Открылись восприятию картины, закрытые в прошлый раз. А с теми, что удалось сразу хорошо увидеть, завязались отношения. Надо бы пойти в третий раз, пока выставка не закрылась. Хотя, когда я вот так же зачастила к Моне Лизе, она первые четыре визита была благосклонна, а потом дала мне знать, что аудиенции окончены, нечего больше здесь околачиваться.
Среди выставочных шорохов и шопотов в зале Модильяневских кариатид детский голос пропищал по-русски:
- Ма-а-а-ам, ну почему ты так долго смотришь?
- Потому, что мне жалко от этих картин уходить.
- Ага, а когда я нарисую, ты глянешь, и все!
Все оглянулись, ожидая увидеть капризного пятилетнего человечка, но голос принадлежал дебелой девице лет двенадцати в сопровждении толстеньких сконфуженных мамы и папы. Девица стояла посреди зала, закрыв лицо руками, сама похожая на кариатиду.
«Девушка, - сказала я по-русски, - можно я Вас поглажу по голове?». Ребенок уставился на меня круглыми глазами, подумал и согласился. Я погладила теплую русую головку: «Мне Вас очень жалко. Но Вы еще поучитесь, потренируетесь, и Ваша мама от Ваших картин не сможет отойти весь день.». Девочка серьезно кивнула. Странной была реакция родителей, они оба сказали: «Спасибо-спасибо, большое Вам спасибо!», причем, похоже, не от смущения, а в самом деле. Не понимаю я динамики этой семьи.
Дядюшка, оказывается, тоже их заметил. Когда я была в другом зале, девица шипела на отца, что не сразу выставку нашел. Будем надеяться, это у них пререходный возраст такой. Потом мы их еще видели, но уже не слышали - ребенок для разнообразия вел себя прилично. Может, родители меня за это заранее благодарили?
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
